Павел Курочкин: «Это очень честная работа!»

– Павел Викторович! Недавно в «Ведогонь-театре» состоялась премьера нового, поставленного вами, спектакля «Белки, сосны, микросхемы», посвященного 60-летию Зеленограда. Среди персонажей есть люди, которые до сих пор живут и здравствуют, принимая активное участие в жизни города. Такая постановка может показаться смелостью, и даже дерзостью...

– Да, это непросто. Для меня такая работа была очень важной. С моей точки зрения этот спектакль на сегодня – самый главный из тех, которые я сделал в своей жизни. Около трех лет назад возникла идея сделать такой спектакль, и был намечен путь к ее осуществлению. В минувшем году началась плотная, напряженная работа с драматургом над пьесой, а потом, в августе, – уже с актерами над постановкой. Над пьесой мы долго работали и сочиняли ее вместе с драматургом Екатериной Бондаренко: брали интервью у людей, работали в музее, искали необходимую информацию в книгах о Зеленограде и в вашей газете «41».

– Как возникла сама идея этого спектакля? Не взялась же она из воздуха. Это ваша идея?

– Идея – моя. Конечно, с одной стороны, некоторым толчком к этому явилось приближение 60-летнего юбилея Зеленограда. Мне очень хотелось, чтобы даже не к юбилейной дате, а вот сейчас, в этот момент развития нашего города, на сцене театра, созданного, «выращенного» в Зеленограде, состоялось художественное высказывание о городе, его истории, его людях. Тем более, что город молодой, и поэтому многое еще осталось в памяти тех, кто его строил, кто в нем живет. Это, мне кажется, очень интересно, это очень живой материал. Это современная драматургия о людях, которые живут сейчас, здесь, среди нас, что-то пытаются сделать, ошибаются, пробуют, чего-то достигают. Это сегодняшняя пьеса, но родилась она не просто в голове драматурга, а по инициативе театра, когда мы пригласили автора, Екатерину Бондаренко, к нам в Зеленоград. Благодаря ее погружению в настоящее и прошлое города и появилась эта пьеса, которая в ходе репетиций, конечно же, еще дорабатывалась. Но главное – состоялся этот текст, причем, большая его часть не придумана автором, а взята из тех документальных материалов (интервью, опросы, статьи и т.п.), которые собирались в течение двух лет. А дальше мы стали «сочинять» спектакль на сцене, то есть реализовывать и воплощать текст пьесы, которую создала Екатерина.

Не скрою, я очень волновался. Мне не хотелось, чтобы из этого получился какой-нибудь юбилейный литературный монтаж-панегирик. Или краткая история города с перечислениями заслуг. Хотелось другого – художественного произведения, в котором бы осмысливалось то, что уже произошло. Мы стремились к этому, работая с драматургом. К этому же мы стремились вместе с художником, Кириллом Даниловым, когда придумывали сценографическое решение; и вместе с актерами, когда воплощали текст на сцене. Нам важно было сделать произведение искусства.

– У меня уже есть копилка отзывов от моих коллег, друзей и знакомых. И все они положительные, а отчасти и восторженные. Как вы сами считаете, удалась ли эта работа? Понравилась ли она зрителям? Какие отзывы идут от зеленоградцев?

– Я отдаю себе отчет, насколько сложна была задача. Вот вы говорите о том, что слышали только положительные и восторженные отзывы. Отзывы есть очень разные. Кому-то спектакль, действительно, нравится. Кому-то в нем не хватает «перца». Кому-то – «духа Зеленограда». Кому-то – драматургии. А кто-то, наоборот, подключается к спектаклю, видит в нем всю свою жизнь, узнает персонажей и те события, в которых он сам, вместе с городом, принимал участие, а после финала подходит со слезами на глазах, со словами искренней благодарности. Оценки разные, но это и хорошо. Это говорит о том, что мало тех, кого спектакль оставил бы равнодушным. Наши зрители с чем-то не соглашаются, у них другой взгляд – на город, на ситуацию, на то, что происходило или происходит сегодня. Люди по этому поводу спорят. Но важно, что спектакль их задевает и вызывает интерес.

При всей сложности этой работы в постановочной группе была замечательная атмосфера. Нас объединяло очень светлое и доброе чувство. И сегодня, перед тем, как выйти на сцену, перед тем, как дадут третий звонок, мы, держась за руки, собираемся в круг, я делаю краткое напутствие, и мы идем играть. Мы почти никогда не делали этого раньше. А тут мне показалось очень важным, чтобы мы вместе ощутили энергию друг друга. Ведь дело не только в нашем профессионализме, в нашем опыте или мастерстве, а еще в том душевном волнении, я бы даже сказал, трепете, который присутствует во всех нас перед началом каждого спектакля. Мне это очень дорого.

– Говорят, что каждый спектакль со временем развивается, в чем-то меняется. Развивается ли ваша постановка сегодня? Сколько их уже прошло на сегодняшний день?

– Мы сыграли пока восемь спектаклей. Спектакль сочиняется, репетируется, потом выходит к зрителю. А дальше начинается следующий этап, когда спектакль создается уже вместе с публикой. Особенно такой необычный по форме, как наш: документальный, с элементами фантастики. Для многих наших зрителей сама эта форма стала неожиданностью. Во время первых показов спектакля зрителям работа продолжается. Уточняется его темпо-ритмическая структура, эмоциональная составляющая, актеры осваиваются в своих ролях и так далее. Считается, что к десятому спектаклю он, наконец, обретает свою завершенную форму, становится окончательно готовым. Тут, конечно, очень многое зависит от зрителя. От того, как он реагирует, и даже – как дышит. Актеры это тонко чувствуют и улавливают. Это тоже своего рода «настройка» во взаимодействии со зрительным залом.

В конце спектакля, прошедшего 2 февраля, в его финале зритель встал! И аплодировал стоя. При этом и в процессе просмотра публика тоже живо реагировала: смеялась, аплодировала. Когда занавес закрылся, актеры кинулись ко мне и говорили чуть ли не со слезами на глазах: «Ну вот! Вот! Сегодня получилось! Мы поняли, как оно должно быть!». Это произошло. И мне кажется, что оно обязательно должно было произойти. Потому что мы говорим людям о том, что нас волнует; о том, что важно и для них. И мы говорим об этом с большой любовью. А любовь предполагает и тревогу, и боль, и заботу, и сострадание, и желание сделать лучше.

Мне очень дорог один отзыв, полученный после премьеры. Ко мне подошла одна девушка. Сказала, что она сама не из Зеленограда, приехала из другого города, из Хабаровска. И что спектакль на нее произвел сильное впечатление. «Мне захотелось, – сказала она, – когда вернусь домой, рассказать о своем городе так же, как это сделали вы в своем спектакле!». Мне кажется, что это любопытная реакция. Это здорово, что наш спектакль интересен не только зеленоградцам, но и гостям города.

– В спектакле есть момент, когда вы предельно искренне говорите о себе. Вы открылись перед всеми. Это было сложно?

– Конечно! Сначала в пьесе не было такого персонажа, как режиссер. Но в результате совместной работы с драматургом этот персонаж появился. Мы поняли, что он необходим. И что завершаться та часть, которая связана с интервью, должна монологом режиссера. В данном случае с одной стороны это персонаж спектакля, а с другой – это я сам.

Заметьте, что все интервью были очень искренними и откровенными. Ведь все говорили о своем, о важном, о дорогом. И это нашло отклик у зрителя. Многие говорят, что их особенно впечатляет эта часть спектакля. Мой монолог – последний. И моя открытость – это следствие их открытости и искренности. По-другому быть и не могло в этом спектакле. Это очень важно и для меня лично – и этот спектакль, и эта работа. В этом спектакле я существую не как артист, а как человек.

– Не страшно ли было ставить этот спектакль?

– Нет, страха не было. Было много волнения и, главное, – ответственности. За то, что получится в итоге. Тревога уходила постепенно. Сначала, когда познакомились с драматургом Екатериной Бондаренко. Затем, когда возник самый первый черновой вариант, и возникла уверенность, что тот человек, с которым мы собираемся работать, очень талантливый. Тонко чувствующий, понимающий других, умеющий слушать собеседника и слышать его. Затем, когда мы прочли пьесу вслух актерам и увидели их реакцию. Признаюсь, что они были удивлены. Они не ожидали, что им будет предложен такой материал – им стало интересно. Но главные опасения были в том, чтобы у нас не получился, так сказать, «датский» спектакль. Когда я стал убеждаться, что и сама пьеса, и художественное решение спектакля, и работа артистов выстраиваются в серьезное театральное произведение, тревога ушла. Волновался лишь по поводу отдельных деталей.

При этом не было цели, чтобы спектакль непременно понравился всем зеленоградцам. Это и не нужно! Ну, как можно всем понравиться?! Это не конъюнктура. Очень честная работа. А это самое главное.