Учредитель: Префектура ЗелАО г. Москвы
Мою маму ребенком угнали в Германию
Мы продолжаем нашу рубрику 80 лет Победе – Год Защитника Отечества. Авторы и сотрудники нашего Издательского дома «41» пишут о своих близких – участниках Великой Отечественной войны, их воспоминаниях о войне. Ранее о своем отце рассказал Игорь Бабаян, а Галина Папивина и Иван Лазаревич – о своих дедушках. Артём Кабанов рассказал о прадедушке – защитнике Ленинграда. Теперь вспоминает Людмила Викторовна Левитан.
Мама моя в девичестве Кондрашова Мария Алексеевна родилась в Калужской области. В 1940 г. бабушка отвезла ее к своей более зажиточной бездетной сестре на Донбасс, где тогда жили сытнее.
Когда началась война, ей было 14 лет.
Фашисты очень быстро наступали. И уже в июле 41-го они заняли местечко, где проживала моя мама. После 6 часов вечера нельзя было выходить на улицу. Полицаи строго следили за этим.
Летом 1942 г., когда мама работала в поле, было подстроено так, что она почему-то оказалась одна. К ней подошел фашист, но не немец, а итальянец, ударил и надругался над ней.
Мама после этого боялась выходить из дома. Да еще начались облавы. Полицаи отлавливали молодежь и вообще крепких людей, и отправляли в Германию на работы.
В декабре 1942 г. схватили и мою маму.
Привезли ее в г. Азенах в местный лагерь. Там были люди в основном из Белоруссии и Украины. Спали на нарах. Кормили картофельными очистками со шпинатом.
Работали по 16 часов на военном заводе, делали снаряды. Мама моя работала на фрезерном станке. Станок был высокий, и она стояла на скамеечке.
Кто заболевал и не мог выйти на работу, сразу отправляли в печь. Народ в казарме часто менялся: много погибало, привозили новых.
Евреев, если они попадали в лагерь, в живых не оставляли, расстреливали. Так, заключенных заставили за казармой вырыть могилу, и все знали, что она для одной из пригнанных женщин — еврейки. И никто не мог ее спасти. Она бегала по запертому помещению, заламывая руки. И мама на старости лет всегда плакала, рассказывая этот эпизод, говорила, что женщина, как подстреленная птица, словно летала по бараку. Утром всех повели под автоматами на работу, а ее — за здание.
Так моя мама прожила в лагере до мая 1945 г. Освобождали американцы. Они и передали всех заключенных нашим войскам.
Что мама моя была в лагере, я узнала много лет спустя, уже будучи взрослой. Почти никто не знал. Оказалось, не знал даже наш отец Виктор Степанович Нестюрин, с которым она прожила в браке почти 30 лет, родила троих детей, ездила в Афганистан, где он работал как специалист-строитель какое-то время.
Видимо, для мамы вспоминать время германского рабства было настолько больно, что она навсегда вычеркнула его из своей жизни.
В 2015 г. ее наградили медалью как узника фашизма.
А Германия заплатила ей, кажется, 10 тысяч евро за искалеченные детство и юность.
Больше всего мама мечтала побывать на Святой земле, в Иерусалиме, она хотела о чем-то поговорить с Богом. И когда ей было 83 года, мы съездили туда, она вернулась счастливая. Всего она прожила 94 года.
Подпишитесь на рассылку:
