Мой отец не жалел себя

Фотоработы зеленоградца Вячеслава Киселева знают не только в Зеленограде. Он работал спецкором АПН, вел фоторепортажи из Афганистана во время военных событий. Автор пяти книг — фотоальбомов. Вся история становления Зеленограда, который строился на его глазах, запечатлена в его снимках.

Но сегодня разговор – не о нем. Автор и добрый друг нашей редакции вспоминает своего отца – фронтовика Петра Григорьевича Киселева.

В семье у деда и бабушки Вячеслава было шестеро детей – пять сыновей и дочь. Поначалу жили они в Москве, у Дорогомиловской заставы, но ютились, как многие, в коммуналке. Квартирный вопрос стоял остро, но такие многодетные семьи, конечно, старались обеспечивать жильем в первую очередь. Вот и выпал им счастливый билет – пусть не в Москву, а все ж недалеко, в поселок Алабушево, в свой дом.

Там они и встретили войну.

Двоих старших сыновей призвали на фронт сразу же. Третий, Петр, – отец Вячеслава, – немного не дотягивал по возрасту. И, как многие ребята того времени, недолго думая, приписал в метрике сразу два года. И 26 июля 1941 года также был призван. А поскольку имел среднее образование (по тем временам это было очень неплохо!), то был направлен на курсы младших командиров.

Младшим дядьям воевать не довелось – возрастом не вышли. Но они вспоминали, как немцы, отступая, полностью сожгли весь их родной поселок Алабушево.

На курсы ушло три месяца. А затем – в Москву. И началась муштра: построения, парадные марши, перестроения – днем и ночью, в части, отгороженной от любопытных глаз высоким забором. Солдаты недоумевали: нас воевать учить будут или маршировать?

Только в начале ноября 1941-го года им сообщили: будете участвовать в торжественном параде на Красной площади 7 ноября. В этот день Гитлер хотел провести свои войска по сердцу Москвы. А маршем прошли наши солдаты. Знаменитым маршем из самого сердца Москвы сразу на фронт.

Военно-политическое значение  парада было огромно. Неудивительно, что подготовка к нему шла в глубокой тайне, чтобы не прознали фашисты. И диверсанты, и авиация у врага работали профессионально. По счастью, погода в праздничный день была совсем нелетная: густой снег осыпал Москву.

Многие подразделения и части прямо с парада грузились в эшелоны и отправлялись на станцию Сходня. А оттуда, уже пешком, своим ходом – в район станции Крюково, где в те дни решалась судьба битвы за Москву.

Но мой отец в составе своей части получил другое направление – на Калининский фронт, под Ржев. Его двроюродная сестра Мария Тимофеевна, летчица, уже воевала, защищала советское небо.

Ржевская битва – одна из самых кровопролитных в истории Великой Отечественной войны. Наши войска в боях с наиболее боеспособной и опытной армией мира сами набирались опыта. Да, дорогой ценой. Но главную задачу выполнили: немцы так и не решились перебросить с ржевского направления резервы под Сталинград.

В феврале 1942 года взвод тогда еще старшего сержанта Киселева сражался в  очередном бою. Он поднял руку, крикнув своим солдатам:

- За мной! В атаку!

Но в этот момент рука повисла, как сломанная ветвь. Осколок вражеской мины не только порвал мышцы и сухожилия, но и перебил кость.

На ходу перетянув рану, он засунув руку под поясной ремень и сумел все-таки поднять своих бойцов. Потом надолго угодил в госпиталь.

- Если бы не эта рана – может, и не довелось бы вернуться, – вспоминал он. Из первого состава взвода, которым командовал Петр Киселев, к концу войны не уцелел никто.

За этот бой старший сержант был удостоен медали «За боевые заслуги».

После долгого восстановления – снова на фронт, то же самое опасное направление: Смоленск, Белоруссия, Восточная Пруссия.

В 1943 году, снова проходя лечение после очередного ранения, Петр Киселев – уже лейтенант, командовавший ротой, – женился на медсестре Розе. И снова, после короткой побывки, супруга провожает мужа на фронт, не зная, вернется ли?

1944 год. Война неудержимо катится к концу, но враг еще крепок. Фашисты понимают: за то, что они натворили в Белоруссии, на Украине, в России – пощады им не будет. Поэтому оборонялись отчаянно.

Но в этом году советская армия перешла границу Германии в районе Кёнигсберга. И одной из первых это сделала рота, которой командовал мой отец. Награды получили все бойцы, а на груди комроты появился орден Красной звезды.

Потом было еще ранение – на этот раз легкое.

А в марте 1945 лейтенант Киселев командовал уже батальоном. До Победы – всего два месяца. Но Победу он встретил снова в госпитале.

Батальон получил ответственное задание: взять укрепленную дачу Риббентропа недалеко от Берлина. Дача высшего руководства рейха – это не дощатый домик на шести сотках. Это родовой замок, оборудованный огневыми точками, бетонированными бункерами: настоящий укрепрайон в миниатюре. Сам Риббентроп был в Берлине, но отборные подразделения, охранявшие замок, представляли немалую опасность. Раздавить это осиное гнездо поручили батальону Киселева. Этот бой стал дня него последним в ходе войны. Разрывная пуля разворотила живот со страшными повреждениями внутренних органов. 

Врачи десятками накладывали швы молодому лейтенанту на операционном столе и сами не верили, что он выживет. Раны были так мучительны, выздоровление настолько затянулось,  что в какой-то момент мой отец даже подумывал о том, чтобы поторопить смерть… Но его перевели в хороший госпиталь в Подмосковье, а там – приехала жена Роза Васильевна, чтобы выхаживать любимого. Она по-прежнему работала медсестрой, и каждый раз после ранений со слезами вновь отправляла на фронт мужа, рвавшегося  в пекло боев. В госпиталь, куда попал Петр, она перевелась специально – быть поближе к мужу. И вытащила супруга из депрессии, выхаживала его почти год.

А последний бой Петра Киселева также не остался не отмеченным: орден Великой Отечественной войны пополнил список его наград. Ведь, несмотря на ранение командира, батальон задачу выполнил: «заноза», дача Риббентропа была взята.

Пять ранений получил за время боев Петр Киселев, в том числе – тяжелейшее, последнее. Разумеется, после этого он был начисто комиссован по состоянию здоровья и направлен на работу в родное, уже восстановленное Алабушево, в Солнечногорский район Подмосковья.

В 1946 году у пары родился первенец – мой старший брат. А сам я появился на свет в 1948 году.

Воспитание сыновьям отец дал патриотическое – и строгое: бывало, за ослушание и шалости ремнем поучал. Но мы не обижались. Отец был строг, но справедлив.

Мы здесь все окопы, все блиндажи знали, все воронки от снарядов и бомб. Находили гранаты, винтовки, каски, осколки, штык-ножи. Последние, особенно из стали Золинген, высоко ценились местной детворой за качество и прочность.

Я горжусь боевыми наградами отца. В числе которых особое место занимает медаль «За победу над Германией».

Все, кто беседовал с фронтовиками, разумеется, расспрашивали о войне. Но они не любили об этом вспоминать. Как приходилось подниматься в атаку под шквальным минометным огнем, как на глазах гибли боевые товарищи. Воспоминания оставались, но надо было строить мирную жизнь.

Отец сначала работал одним из руководителей на «стекляшке» – знаменитой пуговичной фабрике, которая в то время находилась на территории нынешнего 9-го микрорайона.

В 1954 году Петра Григорьевича выбрали на должность председателя исполкома Алабушевского сельсовета. Причем в состав сельсовета входил и ряд других окрестных деревень: Матушкино, Александровка, Жилино, Дедёшино. На своем служебном «Москвиче-401» председатель объездил все окрестные места. Жители с большим уважением относились к нему. Он много сделал для сельчан, в частности, провел водопровод – при нем на улицах села появились водоразборные колонки.

Мама от своего мужа-героя не отставала. В течение семи созывов она была депутатом городского совета Солнечногорска. Она пробила решение о газификации поселка Алабушево.

В 1958 году постановлением Совмина СССР было начато строительство города-спутника в районе станции Крюково Октябрьской железной дороги. И именно на долю моего отца  выпала непростая работа  выделения части земель под будущий Зеленоград. В частности, под городское строительство отходила правая (от железной дороги, по направлению на Ленинград) часть села Алабушево. Ныне там размещается промзона Особой экономической зоны «Технополис Москва».

Петр Григорьевич Киселев ушел из жизни всего в 40 лет – сказались последствия тяжелых ранений, полученных на фронтах войны, особенно самого последнего, после которого он выкарабкался чудом – с помощью врачей и при поддержке своей супруги. Кстати, уже после войны отец  случайно встретил на курорте Трускавец того хирурга, который сшивал его  развороченные внутренности. «А я-то  думал, что тебя давно на свете  нету, после таких  ранений долго не живут», - признался военврач.

После смерти отца жили очень бедно. Не было ни участков, ни квартир,  а ведь отец принадлежал к тем, кто распределял подобные блага. Но, видимо, срабатывала фронтовая привычка думать о других, а не о себе.

На посту председателя совета Петр Киселев не жалел себя, до конца отдаваясь порученному (а точнее, доверенному народом) делу. Семья редко видела его дома, все время на работе. Да и в кабинете трудно было застать, постоянно в разъездах, на объектах. Такими  были тогда большинство людей — не привыкшими жить для себя. Таким был и мой отец.