Учредитель: Префектура ЗелАО г. Москвы Учредитель: Префектура ЗелАО г. Москвы

ГНОМЬИМИ ТРОПАМИ

Лента новостейВСЕ »
Мероприятия скоро!
Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1

Мероприятия 1 августа

Закрыть
3
6
10

Мероприятия 10 августа

Закрыть
13
15
16
17
18

Мероприятия 18 августа

Закрыть
20
21
23
24

Мероприятия 24 августа

Закрыть
26

Мероприятия 26 августа

Закрыть
28
29
31

Архив мероприятий »
Будущие мероприятия »

План мероприятий префектуры »

Гномьими тропами

— Запомните свет дня и вкус свежего воздуха. Кто знает, когда вы ощутите их вновь…
Эти слова я услышал на дне глубокого оврага где-то под Подольском. Произнесенные нарочито зловещим тоном, они были адресованы мне и еще двоим неофитам, которых два более опытных товарища ведут на экскурсию. «Начало осмотра» — здесь, под ногами: неприметная дыра у подошвы склона. И в нее надо влезть, чтобы оказаться в сказочном мире…

— Ну, кто первый?
Этакая «проверка на вшивость». Новичков принято пугать, хотя нельзя сказать, что гиды только блефуют: здесь есть свои опасности. Тем не менее я решительно лезу в дыру. Сравнение с Алисой, которая таким же путем попала в Страну чудес, приходит много позже. Пока не до сказок: выглаживая брюхом камни и глину, зарабатывая первые синяки на локтях и коленях, я протискиваюсь узким лазом «к журналу» — первой опорной точке маршрута. Этот лаз оказался далеко не самым узким…
Но прежде, чем продолжить экскурсию —

Договоримся о терминологии
В мире, куда мы, пыхтя с непривычки, стараемся попасть, различаются два уровня и три специализации жителей. Уровни: профессиональный и спортивный. Специализации: спелеологи, спелестологи и диггеры.
Чем отличается профессиональный уровень от спортивного — долго объяснять не нужно. Первые ищут знаний, вторые испытывают себя на прочность и идут за дозой адреналина, что, в общем, тоже похвально.
Вот со специализацией в популярных изданиях постоянная путаница. Посему об этом подробнее.
Спелеологи — своего рода анти-альпинисты — изучают естественные пещеры. По спортивной спелеологии проводятся даже чемпионаты мира. Смежные специальности — геология, спелеоботаника, спелеозоология и др. Спелестология считается одним из направлений спелеологии, однако весьма специфичным: это наука об искусственных подземных сооружениях, тесно соседствующая с историей и археологией. Спелестологи подвизаются в старых, заброшенных катакомбах, шахтах, каменоломнях. Этим ребятам не везет больше всех: слово малоизвестное, и их то в спелеологи запишут, то в диггеры — и то, и другое неверно. Наконец, диггерство — путешествия по действующим подземным коммуникациям. Профессиональное диггерство — работа инженеров (подземелья тоже обслуживать надо), но нетрудно догадаться, что досужее любопытство в этих системах, мягко говоря, не поощряется. Причем если «туриста» отловят в тоннелях метрополитена, то ему грозит штраф… за нарушение правил пользования общественным транспортом. А вот если занесет его в подземные чертоги какого-нибудь военного объекта (находятся умельцы), неприятности могут быть и покруче.
Спелестологи тоже не любят излишней огласки. Но здесь дело не в подпольности занятия — оно как раз вполне разрешенное. Просто в последнее время некоторые излишне популярные каменоломни в Подмосковье (а их, только известных, насчитывается около двух десятков) превратились в тусовку со всеми неизбежными последствиями: столпотворением, обильным питием водки (прикольно: «не на воздусях, но под сенью»), навалами мусора… Утверждают, что некий перец, опубликовавший в Интернете схему проезда к этим каменоломням, был навеки проклят сообществом спелестологов.

В стране чудес
Наша экскурсия — тоже к достаточно известным, но не настолько «демократичным» каменоломням.
Здесь влажно, как в турецкой парной, и в любое время года постоянная температура. Правда, до «парной» она немного не дотягивает: +8°C. Полный мрак (если погасить фонари) и очень тихо. Здесь выпрямиться в полный рост — сказка, метры, которые удается проползти не по камням, а по глине — счастье. Но чаще всего приходится идти «ракоходами» — низкими, в половину роста, коридорами: на полусогнутых, держа голову едва выше пятой точки. Только приподнимешь — и черепом в камень — бумс! (В таких случаях принято говорить: привет, Система!). Здесь только два измерения — по горизонтали. Вертикальный вектор практически отсутствует. Но в горизонтальной плоскости направлений столько, что одному без карты — ни шагу. В пещере сыро, кое-где под ногами вода, с потолка капает. В одном месте замечаю несколько пластов известняка, рухнувших явно недавно — сколы еще свежие.
Тот самый «журнал» — натурально, тетрадь, рядом ручка. Всякий вошедший, как и вышедший, обязан записаться. На случай, если поступит сигнал про кого-то заблудившегося, чтобы знать, сколько людей в системе, скольких надо искать.
Впрочем, про погибших под обвалами здесь рассказывают редко. Видно, не так уж часто и гибнут люди, реже, чем на Эльбрусе (хотя и гласит примета: монолит всегда падает спелестологом вниз). Гораздо чаще пугают рассказами про Непогребенного Лейтенанта и Белую Деву…

Легенда о Непогребенном Лейтенанте
Говорят, что во время войны в этих катакомбах местное население пряталось от бомбежек и артобстрелов. Молодому лейтенанту, родом из этих мест, довелось освобождать родную деревню от фашистов. Конечно, он не удержался, сразу после боя отпросился у начальства повидать родных. И как раз увидел, как его односельчане выбираются из пещер. Последними выходили жена и дети лейтенанта. И вдруг он увидел, что монолит, нависший над выходом, угрожающе покачнулся… Лейтенант бросился к пещере, подпер плечом многотонную глыбу и на долю секунды задержал ее падение. Родные успели выскочить, но рухнувший камень похоронил под собой лейтенанта. Однако, когда сельчане разбили и разобрали плиту, тела под ней не обнаружили…
Через пару дней приехали ребята из НКВД. Рассказам сельчан, конечно, не поверили, жену лейтенанта арестовали, как укрывательницу дезертира и отправили на «воронке» в город (она так и сгинула неизвестно где), а сами отправились проверить каменоломни.
Наружу выбрался только один, седой, как лунь, полусумасшедший. И больше НКВД туда не наведывался.
С той поры тем, кто с нечистым сердцем идет в каменоломни, грозит встреча с Непогребенным Лейтенантом, и ничего хорошего она не сулит…
Таких детсадовских страшилок, которые рассказывают в минуты привалов, множество. На кого они рассчитаны? Но живут и передаются из уст в уста… Тем не менее, в правилах спелестологов — не оставлять за собой мусор, все отходы производства выносить с собой. Конечно, вряд ли это из-за Лейтенанта. Просто в следующий раз они снова пойдут под землю, а помоек там и так уже достаточно.

Музей народного прикола
Со схемой здесь не заблудишься. В пещере полно ориентиров, и большинство из них отмечены на карте. Много надписей на стенах. Часть из них — старые, в основном это даты: окт. 1893, 1890, 11 окт. 1894. Но гораздо больше современных. «Лифты» — табличка с правилами пользования лифтом. Расположена как раз возле лаза в узкий «шкуродер», который идет сначала вверх, потом вниз. «Профсоюзная улица» — табличка с дома. Еще табличка: «Посторонним не входить», надписи: «Боря», а то и просто — «Убил». Кто убил, кого?
Многие гроты и коридоры имеют свое название. «Метрополитен» — длинный коридор с рельсами в глиняном полу (часть рельсов еще деревянные, с металлическими полосами поверху). «Автостоянка» — здесь для ориентира собрано десятка полтора моделей машин, некоторые из них — здоровенные жестяные игрушки детворы 50-х годов. Не лень кому-то было тащить? «Задница комара» (в фольклорном варианте грубее) — маленький грот с таким узким лазом, что протиснуться туда — надо сильно постараться. Есть места, оборудованные под то, чтобы посидеть, приготовить поесть и даже остановиться на ночлег. Хотя здесь «день» и «ночь» — понятия весьма относительные.
Есть и натуральный музей: вдоль стены на каменных полках — предметы обихода и труда тех, кто добывал здесь камень. Подковы, какие-то металлические короба вроде сумок, лампы…

На меня наставлен сумрак…
На обратном пути, к месту нашего привала, уже после «Метрополитена», «Задницы комара» и красивого естественного карстового грота, начинают садиться батарейки. Запасные у меня есть, есть и запасной фонарь, но я по неопытности все оставил в «Москве» — гроте, где у нас был привал и где лежат наши пожитки (не таскать же все с собой). Нестрашно — я не один, но неприятно: под ногами и по сторонам ни шута не видно. Ориентируюсь только на свет фонарей своих товарищей.
Длинный «ракоход» почему-то называется «12-метровый» — это что, издевательство? В длину он метров 30, а по высоте — едва 1/10 от своего названия. Его пройти несложно, но очень нудно. В него мы лезем уже второй раз (первый был на пути «туда»)… с едва тлеющим фонарем я раза три успеваю «поздороваться с Системой». Кое-где приходится передвигаться на четырех костях; мои колени и локти превращаются в сплошной синяк. Тщетно пытаюсь «вспомнить свет дня и вкус свежего воздуха»… Успокаивает только философская мысль: проходит все, пройдет и это. Терпение, друзья, терпение…
Наконец-то наш бивак. Перекур, чай, я реанимирую свой фонарик. Здесь, кстати, стоит искусственная елочка в серебряной мишуре — кто-то справлял Новый год. Всяк по-своему с ума сходит. Впрочем, я тоже. Уже сейчас, измотанный, мокрый и грязный, в сладком предвкушении выхода на поверхность, я понимаю, что буду долго вспоминать этот странный мир. И, может, вернусь сюда еще не раз…